Василий Глотов: «У меня хоккей головного мозга!»

Фактурное интервью Василия Глотова для программки к матчам против «Нефтехимика» и ЦСКА. 

Когда получил травму, поставил задачу не потерять форму, а набрать

— В матче с минским «Динамо» вы забросили уже на 26-й секунде. Это самый быстрый гол в карьере?

— Ух! Наверное, во взрослой карьере — да, самый быстрый. Классно, что удалось так быстро войти в игру и вывести команду вперед по счету. Установка на быстрый гол есть всегда, просто в этом матче удачно сложилось: соперник провалился, мы убежали в контратаку и реализовали момент.

— В первых четырех играх сезона у вас было четыре заброшенных шайбы. Довольны своей формой после возвращения в состав?

— Когда получил травму, сразу поставил задачу не потерять форму, а набрать. Пока отсутствовал, очень много тренировался. Занимался индивидуально с Дэниелом Бохнером, мы с ним составили план восстановления, и я по нему готовился. Дэниел четко расписал, когда и что я смогу делать: какие движения, какие нагрузки.

— В чем специфика?

— Поскольку у меня было повреждение верхней части тела, мы в первую очередь сделали акцент на ногах. Как только медицинский штаб разрешил, сначала подключили упражнения на дриблинг, потом на броски. Вот так подвели меня к игре. Бохнер — очень качественный специалист, и когда у нас выдаются выходные и тренировки по желанию, всегда стараюсь с ним поработать.

— Что было самым сложным в восстановлении?

— Смотреть с трибуны, как ребята играют. Конечно же, я за них болел, переживал. Но это было очень тяжело...

— После травмы вашим первым матчем стала игра с «Северсталью» в Ледовом. После перерыва проще выходить на домашний лед?

— С точки зрения игровых процессов не важно — домашний лед или нет. А если говорить про психологию, то, наверное, дома чуть-чуть полегче возвращаться после травмы. Но я первый раз так много пропускал, поэтому был рад, что получилось вернуться в состав в домашней игре.

— Вместе с вами против «Северстали» впервые на лед в КХЛ вышел Тони Деанджело. Как его приняли в команде?

— Нормально. Он прилетел и сразу, практически без раскачки, сыграл свой первый матч. Так что до сих пор постепенно знакомимся. Тони — довольно общительный парень, но он в другой стране. Так или иначе в каких-то ситуациях будет больше молчать и наблюдать. Искать, с кем он может поговорить по-английски. Я с ним разговаривал — он выглядит как хороший парень, который хочет побеждать.

— Какой у него самый сильный хоккейный навык?

— Видение площадки. Оно у Тони на очень высоком уровне, я бы даже сказал, на элитном. Как он отдает пасы, находит партнеров этими передачами. Вообще супер!

— Почти весь турнир имени Н. Г. Пучкова вы отыграли в тройке с Арсением Грицюком и Валентином Зыковым, сейчас снова выходите вместе. Как возникло взаимопонимание в вашем звене?

— Впервые такой тройкой мы сыграли в сборной. С Зыковым мы еще до этого играли два года, а с Грицюком — в прошлом сезоне. В чем наш секрет? Мы постоянно разговариваем, пытаемся что-то улучшить. Плюс у нас есть какие-то определенные, так скажем, микросхемы, договоренности по игре, на которые мы накладываем еще какие-то изменения или улучшения.

— Можно поподробнее?

— Проведем серию игр, смотрим, что получается или не получается, и либо сохраняем наши взаимодействия, либо меняем. Думаю, у нас троих есть понимание игры, у всех хорошая скорость, все нацелены на ворота и при этом готовы побороться за шайбу — это очень важно в современном хоккее. Считаю, у нас хороший форчекинг из-за скорости и желания побороться. За счет этого мы отбираем шайбу, создаем голевые моменты в атаке.

В школе география и история не интересовали, сейчас наоборот

— Есть ли у вас любимое место в салоне самолета?

— У нас уже сложился определенный круг — столько лет мы вместе летаем. Мы сидим ближе к концу, я по правую сторону, слева от меня Марат Хайруллин, сзади Павел Дедунов, передо мной Никита Серебряков, перед ним Валентин Зыков, и перед Маратом сидит, по-моему, Сергей Андронов. Все время плюс-минус садимся на свои места.

— Чем обычно занимаетесь в полете?

— Зависит от длительности перелета и куда мы летим. Поясню — если мы летим на выезд, всегда есть возможность посмотреть сериал, какой-нибудь фильм, или книжку почитать, или просто отдохнуть, полежать, музыку послушать. А если летим, допустим, после игры между городами, то мы обычно с Маратом всегда обсуждаем хоккей. Можем тройкой посмотреть смены, что-то обсудить. Но зачастую сидим с Маратом, обсуждаем хоккей.

— В автобусе так же рассаживаетесь?

— В автобусе мы с Маратом тоже сидим рядом. Он передо мной, справа от меня Михаил Воробьев, за мной Павел Дедунов. Но в автобусе я обычно больше музыку слушаю.

— Недавно был День учителя. Помните ли вы своих школьных учителей?

— Учителей помню. К сожалению, ни с кем не общаюсь. Наверное, из-за того, что много раз переезжал.

— Хорошо учились?

— Класса до 10-го, до 9-го — да. Последние два года были тяжелыми — я уже попал в молодежную команду, и там речь шла о том, чтобы просто закончить школу и сдать экзамены.

— Какие предметы нравились больше других?

— Математика, русский язык, литература, геометрия, информатика, теорию вероятностей и статистику очень любил. И английский — у нас классным руководителем был учитель английского. Самое интересное, что география и история тогда не очень интересовали, а сейчас наоборот. Бывает, что-нибудь попадется в интернете почитать, посмотреть, какие-то материалы поизучать — в интернете очень много всего доступно, есть классные 40-минутные ролики. Фильмы выходят исторические.

— К каким последним изменениям в хоккейных правилах пришлось адаптироваться дольше всего?

— Теперь на вбрасывании нельзя на колено падать. Мы это с Михаилом Воробьевым делаем неумышленно, просто так в обороне удобнее выигрывать вбрасывание, низко опускаясь. Сейчас судья за это выносит предупреждение. Раньше так играть было можно. И у меня есть почему-то подозрение, что это правило ввели из-за нас с Воробьевым. Мы с ним очень часто так играли в зоне обороны. (Улыбается.)

— Что бы вы изменили в правилах хоккея?

— Всех бы обязал перейти на единый размер площадки за какое-то короткое время, например за пару сезонов. Чтобы все играли на канадской коробке. Это первое. Второе — когда ты даешь обратный пас, у нас голевую передачу не записывают. В НХЛ такого правила нет, там даже отскоки от щитков считают. Болельщикам гораздо интереснее смотреть, когда за сезон у лидеров по 100+ очков. Как у Макдэвида или Кучерова.

У нас в лиге не считают такие пасы. Вроде много забиваем, но на половине голов одна передача, нет передачи — кто-то может коснуться коньком даже неумышленно, и все передачи сгорают. Считаю, для лиги лучше будет, если система результативных баллов изменится. Ну и для игроков, естественно, тоже приятно. Ты можешь какую-то работу сделать, а партнеры сделали перепас, и ты остался незамеченным.

— В каком еще виде спорта вы хотели бы себя попробовать?

— Никогда не думал об этом. Настолько погружен в хоккей — можно сказать, что у меня хоккей головного мозга! (Смеется.)