Джозеф Бландизи: «Без таких партнеров мне было бы тяжелее адаптироваться в СКА»

Джозеф Бландизи дал интервью изданию Metaratings. Публикуем отрывки из разговора нападающего СКА с Егором Беляевым.  

– Это ваш первый опыт за пределами Северной Америки. К чему приходится привыкать больше всего?
– Приходится бороться с языковым барьером, но я стараюсь выучить какие-то русские слова и фразы. В команде хорошо оценивают эту заинтересованность в изучении чего-то нового. Хоть я и старше многих партнеров в СКА, но одновременно я чувствую себя ребенком. Мои одноклубники и тренерский штаб невероятные в том, как они помогают освоиться здесь. Каждый здесь делает все возможное, чтобы наша коммуникация выстраивалась, как надо. Думаю, когда я закончу здесь, стану мастером игры в шарады благодаря жестикуляции. Я очень часто задействую жесты, чтобы донести всем свои мысли. Стараюсь адаптироваться к среде, сейчас даже походы в магазин или торговый центр – это вызов, но я рад возможности добавить что-то новое в свой репертуар.

– Какие слова уже знаете на русском языке? Планируете учить язык?
– Да, стараюсь учить фразы ежедневно, пользуюсь переводчиком на телефоне, пытаюсь выучить алфавит. Это дается непросто, но «привет», «как дела», «хорошо» могу сказать.

– С адаптацией помогают Тревор Мерфи и Маркус Филлипс, которые в КХЛ играют давно?
– Сто процентов. С Тревором мы знакомы по игре в Сан-Диего и дружим последние семь-восемь лет. А Маркус Филлипс живет в десяти минутах от меня в Торонто. Всегда приятно видеть знакомые лица. Игорь Ларионов-младший и Николай Голдобин тоже мне помогают. Думаю, без таких партнеров мне было бы тяжелее адаптироваться в СКА.

– С кем больше всего общаетесь?
– Думаю, с Мерфи. Я ужинал у него пару раз, мы смотрели футбол вместе. Маркус Филлипс и Игорь Ларионов-младший живут рядом, они помогают обжиться. Например, пока разбирался с банковским счетом и не имел рублей, Игорь привозил мне еду. Первую неделю у меня были только доллары, и я в долгу у них за такую помощь. После этого интервью мы идем в итальянский ресторан, и я закрою счет за ребят.

– Как прошло ваше посвящение в команде? Платили ли за ужин команде?
– Такого не было, но недавний ужин был чисто моей инициативой за всю помощь, которую мне оказали в первую неделю. Такое ощущение, что за эти три недели я освоил больше, чем за предыдущие пять лет. Адаптироваться к новому для себя миру – это прекрасно. И я рад, что это происходит в моей жизни.

– Кто лучше всех говорит по-английски? Вас пытались научить русским матерным словам?
– Игорь Ларионов-младший и Николай Голдобин лучше других говорят по-английски. Знаю, что Игорь жил в Северной Америке, и он очень хорошо знает язык, может коммуницировать с каждым в команде. А матерные слова я знал и так, играя с российскими хоккеистами. Еще в Торонто иногда я звал россиян на ужин. Несмотря на языковой барьер, именно этим словам они пытаются научить тебя в первую очередь. В Северной Америке я несколько раз брал под крыло россиян, и теперь жизнь возвращает мне долг за то, что я хорошо относился к ним у себя дома.

– Что знали про СКА до переезда в Россию? Что рассказывали о КХЛ?
– Я знал, что СКА – это одна из лучших команд КХЛ на протяжении многих лет. Я изучал, что меня ждет в России и слышал много хороших отзывов. Это частично повлияло на мое решение приехать сюда. Так как я семейный человек, всегда хочется быть частью хорошего коллектива, где нет эгоизма. У нас у всех одна задача, и хочется радоваться, когда твои партнеры достигают успеха. Это то, что я могу дать команде.

– С кем советовались ехать или нет?
– Я долго общался с другом семьи. Его зовут Мэттью Майоне. Он раньше играл за «Куньлунь» и минское «Динамо», и хорошо знает про европейский стиль жизни. Мэттью много путешествует по разным лигам, и я получил много советов от него. Мерфи рассказал много хороших вещей про СКА еще до того, как я прибыл в Санкт-Петербург. Зная, какой он человек, его советы были хорошим знаком для меня.

– Успели ознакомиться с Санкт-Петербургом?
– Да, посетил несколько церквей, походил по торговым центрам и нескольким хорошим ресторанам. Я наслаждаюсь своим временем здесь. Ребята показывают город, и надеюсь, что проведу здесь много времени и изучу город еще больше.

– Как вам климат? В последние дни в Санкт-Петербурге стало больше дождей.
– Буду честен, такой же, как и дома. Я привык к тому, что погода не всегда бывает идеальной. Но главное, что в раздевалке всегда хорошо с погодой. Нам только пальмы не хватает, чтобы назвать это раем.

– Рокко Гримальди отметил атмосферу на трибунах в Санкт-Петербурге. Как вам атмосфера на играх? Сильно отличается от того, что видели в США и Канаде?
– Определенно отличается. В Торонто я обратил внимание, что на нижнем ярусе многие пришли на бизнес-экскурсии, а некоторые занимаются своими рабочими делами, пока сидят на трибунах. В Петербурге – в СКА, да и в других городах люди следят за процессом: повсюду флаги, зрители топают и хлопают. Постоянно хочется быть частью этой атмосферы. На льду у нас хоккей, но атмосфера здесь футбольная. Это очень круто. Когда я на льду часть меня хочет веселиться с болельщиками на трибунах. Надеюсь, однажды смогу это показать своей семье. Это было бы здорово.

Клубам НХЛ стоило бы научиться, как болеть на трибунах. Здесь матч регулярного чемпионата ощущается как игра плей-офф там. В НХЛ болельщики становятся более заинтересованными по ходу сезона, а здесь я заметил страсть фанатов с самого старта. Они хотят выиграть также сильно, как и хоккеисты. Это приятно видеть.

– Правда, что в КХЛ люди на трибунах именно болеют, а не сидят как в театре?
– Я заметил, что люди обращают внимание не только когда ты переходишь в атаку. Здесь зрители шумят всю игру, и им нравится находиться на трибунах. Для них, как и для нас, это 60 минут работы: никто не сидит, все синхронно кричат. Это отличная атмосфера, я рад быть частью этой общей энергетики.

– Как вам уровень КХЛ? Можно ли назвать эту лигу второй по силе после НХЛ?
– Безусловно. В КХЛ много высокоуровневых хоккеистов, есть игроки, которые предпочитают выступать здесь, а не в НХЛ вне зависимости от причин. Это точно вторая лига мира после НХЛ. Я нахожу игру здесь немного иной: больше владения, больше передач в касание. Каждый день пытаюсь все больше адаптироваться к местному стилю.

– В первом матче с «Торпедо» вас дисквалифицировали за неприличный жест. Эмоциональность – это больше положительная или негативная особенность?
– Это было недопонимание. Сообщение, которое я хотел отправить, было неправильно понято. Но все происходящее здесь – это обучающий опыт. Я провел всего три минуты в первой игре, и легко начинать с такой точки, чтобы становиться лучше. Во втором матче ощущал уже себя комфортнее. Я люблю хоккей, играю с энергией и страстью и не хочу смотреть игры со скамейки, так что над этим стоить работать и адаптироваться к правилам.

– Кто ваш любимый хоккеист? На кого смотрели в детстве?
– Сидни Кросби. Мне повезло сыграть с ним в нескольких матчах в «Питтсбурге» и делить с ним раздевалку. Все то, о чем я в молодости читал в книгах про него, оказалось правдой. То, как профессионально он следит за собой, стоит изучать. Мне нравится, как он отдает себя городу и команде. Если ты молодой хоккеист, то Сидни возьмет тебя под крыло и обучит всему необходимому.

– Был момент, когда хотел бросить хоккей?
– Да, были тяжелые моменты. В 11 лет я просидел весь сезон на скамейке запасных. Какой бы ни была причина, тренер просто не любил меня, хотя я был одним из лучших игроков в команде. В том сезоне я стал третьим по результативности, но при этом выходил лишь на три смены. А когда мне было 19 в ОХЛ у меня диагностировали вирус Коксаки, с которыми я боролся шесть-семь месяцев и не мог балансировать на своих ногах.

Это было страшное время для меня и всей семьи, потому что было понятно, что у меня не получается играть в хоккей. В тот момент я пытался подписать контракт с клубом НХЛ: меня задрафтовал «Колорадо», и представители команды приехали посмотреть на меня, а я не мог стоять на ногах. В клубе не решились подписывать контракт, и я не знал, смогу ли снова играть в хоккей. Я благодарен, что смог пройти все преграды в таком возрасте. Это научило меня, как стоит бороться при таком жизненном пути.

– Если бы не хоккей, кем бы вы себя видели? Чем интересуетесь сейчас?
– Мне нравится проводить время с детьми, которым повезло меньше других. Я занимаюсь волонтерской деятельностью в летнем лагере для детей с онкологией. Он называется Campfire Circle. У меня всегда лежало сердце к таким делам. Я надеюсь, что у меня получится заниматься подобным и в России.

– У вас итальянские корни. Это влияет на жизнь и семейные ценности?
– Да, конечно! У меня большая шумная итальянская семья, которая любит еду. Каждые праздники у нас полные еды столы. Они больше, чем количество людей в доме, и мы не уходим, пока не съедим все. Мои бабушка и дедушка переехали из Италии, и они помогают сохранять итальянские связи. И как раз после переезда в Канаду в семье появились хоккейные традиции для моей семьи. Я благодарен своим итальянским корням и тому, что имею такие семейные ценности. Это помогает мне правильно относиться к партнерам по команде и людям в целом.

– Для любого итальянца важен футбол. Следите ли вы за футболом?
– В детстве я играл в хоккей зимой и в футбол летом. Когда мне было 16 лет, и все становилось серьезнее, мне нужно было сделать выбор. И в итоге мое решение исходило просто из того, что я из Канады. Это был более простой путь, чем становиться футболистом там. Но я по-прежнему играю в футбол на разминке.

– Какая футбольная команда в Италии у вас любимая?
– Я больше слежу за турнирами сборных. Когда Италия выступает на чемпионате мира или Европы, я надеваю свою итальянскую форму и начинаю сходить с ума на время турнира.

– Правда сейчас тяжелое время для итальянской сборной...
– Да, знаю. (Смеется). Но когда Италия выходит на крупный турнир, она далеко заходит. У них часто получается история андердогов, и это стало важной составляющей моей карьеры.

– Многие в России расстроились, когда Италия не вышла на ЧМ-2018...
– Когда чемпионат мира проходил в России, я его не смотрел именно из-за этого. Но я отлично помню победы на ЧМ-2006 и Евро-2020. Тогда у нас были большие вечеринки в честь этого, и все одевались в синие цвета. Это яркие времена для меня и моей семьи.