Артемий Панарин: «По-прежнему не знаю, как описать эмоции от победы»

– Вы пару часов раздавали автографы перед чествованием в Петербурге, рука не устала?

– Нет. А если бы даже устала, мы бы не переставали, потому что хочется делать болельщикам приятное, особенно петербуржцам, да и вообще всем, кто любит хоккей и команду СКА.

– Сразу после ставшего решающим матча в Казани никто не мог описать свои чувства. Сейчас, когда эмоции немного улеглись, уже есть шанс что-то сформулировать?

– По-прежнему не знаю, как описать эти эмоции. Мы стали обладателями Кубка Гагарина, доказали всем, что способны его завоевать, и очень рады этому.

– Сами ожидали, что серия против славящегося оборонительным хоккеем «Ак Барса» уложится всего в пять игр?

– Если честно, мы об этом не задумывались. Просто играли матч за матчем, а там – как получится. Отдавали все силы. Повезло, что удавалось забрасывать нужные шайбы, у нас наконец-то «проснулась» реализация и в целом все хорошо получилось.

– Кубок Гагарина круче добытой победы на молодежном чемпионате мира в 2011 году?

– Это две совершенно разные реальности, даже не знаю, как объяснить… Тогда мы были моложе, хотя и сейчас, конечно, не старые. Но тот чемпионат и Кубок Гагарина уже на взрослом уровне действительно трудно сравнивать. Наверное, чувства одинаковые.

– Почему в чемпионской раздевалке делали акцент на том, чтоу вас режим, прежде чем пустили к кубку глотнуть шампанского?

– Мне говорили? Наверное, просто потому, что я непьющий.

– Едва ли в команде найдется много пьющих, но вас партнеры подкалывали по-особенному…

– Я почти совсем непьющий!

– Расскажите про клюшку с налепленными на нее шайбами, символизирующими путь к Кубку Гагарина. Чья это была идея? Было ли подобное в прошлом году?

– Нет, такого не было. А кто придумал сейчас – даже не знаю. В раздевалке было написано «Нужно только шестнадцать побед», или что-то вроде. Когда была добыта первая из них, просто принесли клюшку, прибили к ней шайбу – и все, пошло-поехало. Мы прямо кричали после каждой игры, в процессе коллектив сплачивался еще больше, нас эта клюшка очень объединяла. Команда шла к победе шаг за шагом и в итоге добилась своей цели.

– 82 очка за сезон, 48 результативных матчей – обновление пары клубных рекордов как-то особенно греет душу?

– Сколько я набрал? Это у меня 82 очка?! Если честно, и не знал об этом, пока вы мне не сказали. Как-то даже не задумывался, не до этого было. Прикольно, конечно, но все равно есть куда стремиться.

– Вы не побоялись выйти в микст-зону после третьего проигранного ЦСКА матча в полуфинальной серии. Слова тогда сказали очень правильные, но подбирали их с большим трудом, и казалось, что едва ли не приходилось сдерживать подкатывающие слезы…

– Слез не было. Просто стало в какой-то момент стыдно и неприятно, что люди переживают, а мы… Нужно было им хоть что-то сказать, чтобы они, многого не зная, понимали, что происходит. Я попытался это сделать, призвать, чтобы не теряли надежду, объяснить, что все еще возможно. Так и случилось.

– Сейчас, когда уже все закончилось как нельзя лучше, можно сказать, что вы даже рады, что то противостояние с московскими армейцами получилось настолько эпическим и СКА вошел в историю лиги как команда, впервые вытащившая серию, отыгравшись со счета 0:3?

– Да так всегда: чем сложнее путь, тем слаще победа. Было бы прикольно, если бы еще Казани 0:3 уступали,а потомвыиграли четыре матча подряд. Но мы, конечно, не выбирали, где побеждать. Главным было завоевать кубок – здесь не до расчетов. Такое непозволительно.

– Не боитесь, что, если бы СКА еще и «Ак Барсу» три матча проиграл на старте финальной серии, у болельщиков бы уже инфаркты начали случаться?

– Приходилось бы тогда так же выходить и придумывать, что им сказать, чтобы они были спокойны.

– Вы так отчаянно обнимались с Вадимом Шипачевым и Евгением Дадоновым после вручения кубка, что едва не опоздали на командную фотографию…

– Ну мы просто действительно очень радовались, благодарили друг друга за сезон, у нас в тройке теплые отношения.

– За всю хоккейную карьеру чувствовали где-то еще настолько тонкую химию внутри звена?

– Такое в первый раз.

– Женя Дадонов в тройке самый скромный, но именно он побил рекорд лиги, забросив пятнадцать шайб в плей-офф…

–Он просто хороший игрок. Всегда стремится к лучшему, старается прогрессировать, и у него это получается.

– То есть вас он не удивил?

– Мы знали, на что он способен. Женя сыграл отлично, слов нет. Очень рады, что он забрасывал такие важные шайбы и помогал команде. Очень рады, что играли с ним в тройке.

– Понимаю, обо всем, что творилось в самолете, летевшем из Казани в Санкт-Петербург, вы не расскажете, но, быть может, озвучите пару особо забавных историй?

– Даже не знаю, что рассказать… Но летели мы под углом. Было небольшое собраньице в задней части самолета… Хвост был ниже, чем нос. Естественно, мы взяли с собой колоночку, у нас играла музыка – наши коронные песенки, которые все слышали.

– Поделитесь плей-листом на случай, если все-таки не все…

– Почему-то так повелось у нас, что после каждой победы играла «Королева снежная» – «Комиссар», что ли, поет. Потом Position Number One и Макс Корж – «Я бы не пошел за тобой…». Три песни, а дальше я уже не слышал ничего.

– Вы рассказывали, что после первой смены во взрослом хоккее хотели перелезть через бортики навсегда уйти на трибуну. Что тогда остановило?

– Бортики высокие были! А был бы путь открыт, я бы, наверное, ушел – совсем не хотел ехать на лавку, потому что «облажался», мягко говоря.

– Вы не любите, когда вас называют Артемом…

– Почему?

– Потому что неоднократно, в том числе и на моих глазах, одергивали людей, которые пытались так к вам обратиться!

– Я? Да ладно!

– И все же Вячеслав Быков произносит ваше имя только так. Сколько найдется человек, которых вы не готовы исправлять?

– Думаю, Геннадия Николаевича Тимченко тоже не буду исправлять. Владимира Владимировича, конечно, исправлю, если что.

– Какого именно?

– Того самого. Вдруг будет награждать, если повезет что-нибудь выиграть? Шучу, конечно. Бывало, и сам себя Артемом называл. Но меня не так зовут. Я Артемий, можно Тема.

– В Казани Вячеслав Аркадье­вич сказал, что в вашем звене играют два чемпиона мира, надо бы как-то, чтобы и третий хоккеист обзавелся этим званием. Приглашение в национальную команду вы уже получили…

– Еще надо попасть в эту сборную! Думаю, что пока мы едем туда еще без гарантий оказаться в составе на чемпионат мира.

– Но все же достаточно сил, здоровья, желания, чтобы продолжать сезон и бороться за еще одну победу, уже на другом уровне?

– На такие дела, конечно, силы всегда найдутся. Смена обстановки, новые эмоции – я надеюсь, все будет хорошо.

– Вячеслав Быков и Олег Знарок кажутся очень разными тренерами. Легко удается переключаться с клуба на сборную?

– Мне легко, да. Я даже не задумываюсь об этом. Просто играю в свою игру, прислушиваясь к указаниям тренеров. У меня ни при какой тактике особых проблем не было.

– Собираетесь ли свозить кубок в Коркино?

– Да! Только я не представляю пока, сколько городов можно
с ним объехать. Если только один, то, конечно, это будет Коркино. Если два, то я не знаю, что мне делать. Вроде и Чехов, и Подольск мне дали одинаково много – может быть, на границе какое-то мероприятие устроить? Но я постараюсь уговорить организаторов. Там все рядом, вдруг позволят заехать в оба города в течение одного дня?

– Наверняка родной город победу СКА тоже праздновал, знаете что-то об этом?

– Да, само собой. Мне дедушка всегда говорит, что болеет весь город, все рады, все ждут кубка. Надеюсь, это действительно так. Я горд, что вышел из небольшого городка. Когда спрашивают, откуда я, говорю, что из Челябинской области. Сначала, конечно, отвечаю: «Вы все равно не знаете». Если продолжают настаивать, добавляю: «Из Коркино». Никто, конечно же, и не слышал, что это за место такое, но теперь, думаю, о нем узнает больше людей.

– Расскажите про первые шаги в хоккее и дедушку, сыгравшего важнейшую роль в вашей жизни.

– В пять лет он поставил меня на фигурные коньки, которые взяли напрокат. Особо выбора не было. Я ревел, кричал, что не хочу, не буду, мне это не надо… Но дед продолжал сомной заниматься, кататься, я постепенно начал учиться. Потом стал обуваться в валенки и дедовы коньки, потому что они были большими, а других у меня не было. Играли в Коркино на открытой площадке.
Когда уже научился кататься, отправился в Челябинск. Туда дед возил меня с пяти до десяти лет, когда я переехал в челябинский спортивный интернат. Каждый день вставали в пять утра. Родным, конечно, было меня маленького жалко, но так было нужно. Происшествий на дорогах за эти пять лет было достаточно – то машина сломается, то еще что-нибудь… Сначала ездили на уазике, потом дед выменял его на москвич. Но был недоволен – кричал после, что этот «кровопивец» его обманул. Мы все смеялись – бабушка, мама и я. Было весело.

– Вы упомянули про фигурные коньки, хоккейных в прокате не было?

– Да, взяли, какие были, чтобы я хотя бы просто постоял в них. Потом дед заставлял меня по дому ходить в коньках за шоколадки. За голы давал по рублю… Было здорово.

– Евгений Дадонов рассказывал, что больше других за него болеют бабушки, у вас дедушка взял ситуацию в свои руки. Это какая-то особенная южноуральская хоккейная закалка старшего поколения?

– Не знаю, если честно. У меня оба дедушки всегда смотрят матчи, да и бабушки тоже. Дед звонит и рассказывает, что бабушка уже начала разбираться в хоккее, всех знает. Почему так – сложно сказать. Мне кажется, у каждого по-разному. Просто совпадение такое.

– Фартовый дедушка смотрел плей-офф по телевизору или выбирался поболеть за вас живьем?

– По телевизору смотрел. Один человек предложил помочь привезти дедушку в Казань, занялся этим вопросом, хотел заказать ему чартер, но местный аэропорт не давал посадку в то время, которое позволяло успеть на игру. Зато сейчас уже получилось сделать так, что за дедом в Челябинск отправился самолет и на чествование в Питер он летел один. Так что, думаю, теперь все Коркино будет знать, что Левин – великий бизнесмен, раз его так забирают.

– Медаль ему отдадите, как заведено?

– Она уже у него.

– В Коркино есть улица Панарина, названная в честь вашего прадеда. Не думали о том, что еще пара трофеев и в городской географии появится что-нибудь, носящее имя Панарина-младшего?

– Будем работать, стараться! Все возможно. Надо Коркино расширять, городочек небольшой.

– А дедушке нравится жить именно там? Не планировали перевезти старшее поколение в Санкт-Петербург?

– Да он все что-то говорит – мол, хочу в Петербург, купи мне квартиру. Но, когда они приехали сюда на пятнадцать дней, сами же ревели сидели: быстрее отправь нас домой. Какой ему Питер? Деду же надо на базар ходить, хвастаться, рассказывать что-нибудь. Здесь он просто не сможет – поговорить будет не с кем.

– Выходит, закрыли тему?

– Вроде да. Хотя какие-то порывы есть у него, но я сказал, чтобы заканчивал ерундой заниматься.